Закуски охотника

Русский барин, презиравший крепостные порядки, аристократ и западник, скитавшийся вслед за своей любовью сорок лет по Европам, Иван Сергеевич Тургенев был знатным гурманом.

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

Хотя детство его прошло в деревне, точнее, в родовом имении с церберскими порядками, заведенными деспотичной матерью, поесть у Тургеневых любили. Продукты привозили из Москвы пудами, в Орел и Мценск посылали целые подводы. За провизию отвечал глуховатый Михайло Филиппыч, скупой до чрезвычайности. Принимая товар, каждый раз горестно всплескивал руками: «И зачем столько всего навезли? Сколько ни навези — все скушают!» Огромный барский буфет был для него объектом сакральным. Молодые слуги потешались над стариком: когда тот ложился спать на скамье возле буфета, они звенели над его ухом ключами. Бедолага в ужасе вскакивал, но никого не заставал. Случалось, ночью молодой барин, проголодавшись, велел ему отпереть буфет. Хлеб маслом мажет, сыр отрезает, а Филиппыч ходит вокруг и причитает: «Сударь! Пожалейте мамашеньку! У вас животик заболит!» Особой ночной страстью Ванечки было крыжовенное варенье.

На охоте барин Иван Сергеевич не привередничал: закусывал жареными цыплятами и свежими огурцами, предварительно пропустив с друзьями по стаканчику хереса. Дичь на охоте не ели: потрошили на привале и набивали хвоей. Зато в усадьбе, после многочасовой ходьбы, отлично шли и ботвинья, и уха из налимов, и суп из курицы (или куриных потрохов), и мясо молодых тетеревов, а уж потом — земляника и прочая лесная ягода. Однажды, когда Тургенев уже сам стал хозяином села Спасское-Лутовиново, он пригласил на охоту Фета. Путь оказался неблизким, пришлось остановиться на ночлег у знакомых помещиков. Хоть и было уже одиннадцать вечера, хозяева стали потчевать их обедом из пяти блюд. А наутро подали завтрак: пикули и грибки, жареную печенку в сметане, молодой рассыпчатый картофель и большое блюдо с телячьими котлетами, плавающими в соусе. Хозяйка настояла, чтобы взяли оставшиеся котлеты с собой... Когда тарантас наконец покатил по дороге, Тургенев вдруг дико закричал: «Да что же это такое?» Оказалось, слуга завязал блюдо с котлетами в салфетку и поставил на сундучок-аптечку, которую Тургенев маниакально возил с собой повсюду, опасаясь холеры, а жирная подливка от тряски потекла. Фет отказался выбросить коварные котлеты и, умирая со смеху, наблюдал, как Тургенев таскает сундучок по траве, пытаясь очистить его от жирного соуса, и при этом ворчит: «Проклятое русское гостеприимство!»

ДРУГИЕ БЕРЕГА

Но сколько раз, должно быть, он вспомнил это русское гостеприимство, когда уехал вслед за Виардо во Францию и стал жить одним домом с ее семейством. Обед в замке Куртавнель состоял из жиденького бульона; вторым блюдом шел пирожок; третьим — вареные бобы с прозрачными ломтиками ветчины; последним являлись блинчики на взбитых бежах с вареньем. Впрочем, вскоре Иван Сергеевич освоился и уже знал немало заведений, где можно было прилично отобедать и самому, и с русскими гостями. Правда, когда он приводил в какой- нибудь ресторанчик Репина, Поленова или Фета, каждый платил за себя — барские замашки в Париже быстро забылись.

В Париже Тургенев сдружился с многими французскими писателями. Знаменитые обеды «пяти освистанных» проходили в ресторане у «Адольфа и Пелле». Альфонс Доде, Эмиль Золя, Ги де Мопассан, один из двух братьев Гонкур — у всех в прошлом был театральный провал, отсюда и ироничное «освистанные». Тургенев примкнул к ним из солидарности. Флобер требовал нормандского масла и руанских уток; Гонкур заказывал варенье из имбиря; Золя - морских ежей и устриц; Тургенев — жареного цыпленка и икру. Его любимыми десертами были желе. За стол садились в семь вечера, но и к двум часам ночи трапеза не заканчивалась. Флобер и Золя снимали пиджаки, Тургенев вытягивался на диване. Гарсонов выпроваживали и беседовали о литературе, женщинах и, разумеется, еде — а о чем еще говорят мужчины? 

Елена ДЕНИСОВА

Также читают